Ладно. Пролитие крови ради Отечества даже церковь не считает грехом. Но уж никак не ради наживы или мести, пусть нажива нужна, чтобы жить, а месть моя была праведной.

Не я начал эту войну с безжалостными хозяевами моря. Они напали первыми, без всяких оснований и предупреждений, и почти восемьсот человек с того света буквально молили об отмщении.

Надеюсь, их души довольны. Все. Хватит. Я расплатился сполна. Отныне если брать в руки оружие, то только на благо родине. А море… На море отныне буду смотреть исключительно с берега. Когда наконец прорубим окно в Европу.

Хотя логичнее было бы сделать дверь.

Все равно хватит. Скоро придем в Европу, отдохнем, да и рванем домой. Только дорогу прикинем поудобнее.

Главное – это как-то убедить Петра, что чин лейтенанта в моем патенте не имеет никакого отношения к флоту. Государь, в отличие от меня, любит море. А я в любом случае предпочту действовать на твердой земле.

Может, его к полетам склонить? Уж простейший воздушный шар мы как-нибудь изготовим. Все приятнее, чем испытывать на своей шкуре очередной шторм.

Я так погрузился в не слишком веселые мысли, что едва услышал деликатное покашливание у себя за спиной.

– Слушаю, Валера.

Наш шкипер давно и полностью выздоровел от полученных ранений и весь переход был бодр. Гораздо бодрее меня, во всяком случае. Понятно, он моряк, я – нет. Но у меня были и другие, дополнительные, причины для грусти. Покидая, всегда оставляешь на месте часть своего сердца.

– По моим расчетам, завтра к вечеру подойдем к берегам Франции… – Валера, внимательно оглядывая горизонт, с ноткой суеверия добавил: – Если погода, блин, не переменится.

Бригантина, определенно, не пароход. Зависимость от погоды порою убивает. Дунет ветер не с той стороны, и все тщательно разработанные планы летят к черту.