Тогда-то Денис и ляпнул, что его в свое время учил сэнсэй… Этого оказалось достаточно. С того момента Жарова стали называть сэнсэем. Сочное, а главное, новое словечко моментально разошлось по дворцу, и если в одних устах оно звучало почтительно, то в других — например, в исполнении Мастера Керзона, — откровенно издевательски. Поначалу ему это даже льстило чуть-чуть — Мастеров, вообще говоря, много, а сэнсэй — единственный в своем роде. Потом стало раздражать.

— Нет, Ваше Величество, не знаю.

— Как успехи моего сына в изучении… — Император на мгновение замялся, — … этого твоего боя без оружия?

— Цесаревич достиг определенных успехов. — Денис старался говорить осторожно, поскольку прекрасно понимал, что его пригласили сюда отнюдь не ради столь простого вопроса. Видимо, Императору рассказали что-то важное, может быть, даже неприятное. Хотя повелитель не выглядит особо разгневанным, это обнадеживает. — Да, успехи очевидны, но нужно еще работать и работать.

Собственно, Денис не кривил душой. Юноша и впрямь к занятиям относился с должным рвением. А повалявшись как следует в пыли и заполучив несколько впечатляющих синяков, стал проявлять и осторожность. В целом Жаров был доволен учеником, хотя в обучении цесаревича были определенные сложности. Так, к примеру, ударить наследника престола ногой в челюсть Денис мог — этот вопрос был особо оговорен с самого начала, — а вот, скажем, поднять голос… Пройдя в свое время обучение на базе десанта и привыкнув к практикуемым там методам, Жаров с трудом представлял себе процесс обучения, совмещенный с необходимостью соблюдать изысканную вежливость.

Император кивнул.

— Вчера ночью цесаревич решил отправиться на прогулку. Выйти в народ… Видите ли, сэнсэй, большинство облеченных властью время от времени заболевают этой болезнью. Им хочется на какое-то время оказаться среди простонародья. Послушать разговоры, поискать приключений…

— На свою задницу, — не удержался от избитой реплики Денис. Хотя, возможно, в этом мире она была не столь уж избитой.