Большая часть грабителей промышляла этим делом достаточно давно и, следовательно, умела за себя постоять. Так что с воином они, возможно, совладали бы без особых жертв. А вот с тьером… В общем, за устранение одной из разбойничьих шаек Тернеру даже были благодарны. Четверо же остальных покойников обеспечили его устойчивым кругом недоброжелателей, ни один из которых, впрочем, не оказался настолько глуп, чтобы стать пятым.

Сам же Тернер, выслушивая упреки, лишь усмехался. Денису — а в присутствии Жарова тьер испытывал прямо-таки патологическую потребность поговорить — он пояснил, что и впредь не намерен уклоняться от схватки.

— При чем тут уклонение, — пожал плечами Жаров. — Ты же их откровенно провоцировал.

— Ну… немного, — не стал спорить тот. — Но ты согласись, что юнцы напрашивались на неприятности. И потом, у меня, как ты выражаешься, рефлексы.

— Ты бы меньше прислушивался к моим словечкам.

— Я всю жизнь к чему-нибудь прислушиваюсь, — флегматично ответил Тернер. — Всегда полезно узнать что-нибудь новое. Никогда не знаешь, где пригодится.

— Скажи спасибо, что каждый раз находилось чуть не с десяток свидетелей, что юнцы сами полезли в драку.

— Это была не драка, юноша, — нравоучительно заметил Охотник. — Это был правильно обставленный вызов, и даже Де Брей не нашел, за что зацепиться.

— Еще бы, — хмыкнул Жаров, неодобрительно качая головой. — В последний раз ты был столь нагл, что даже я еле сдерживался, чтобы не съездить тебе по физиономии.

— Ты же сдержался. А этот сопляк, возомнивший себя воином, — нет.

— А если бы и я не сдержался?

Тернер сразу стал серьезен. Он некоторое время молчал, затем тихо, но с некоторой, пусть и незначительной, но все же ощутимой угрозой в голосе сказал:

— Не надо, Денис. Мне не слишком понятно, что означает слово «дружба», у меня никогда не было и, видимо, никогда не будет настоящих друзей, но тебя мне не хотелось бы убивать. Сейчас. Но если ты поднимешь на меня руку, мои рефлексы могут не оставить мне выбора.