- А чем, по-твоему, Шульман занимался полжизни? Принцип он открыл давно, и первые опыты проделал, будучи еще доцентом в Екатеринбурге. А потом... ну, не борец он, ты же видел. Какие-то местные рэкетиры его вычислили быстрее, чем коллеги-физики. И он вынужден был предсказывать успех или провал ограблений.

- Ты хочешь сказать, что он сбежал в Израиль, спасаясь от российских преступников?

- Он-то? Чушь. Ты читал, как президент Малышев взялся в свое время за российскую преступность? Шефы Шульмана решили вывести его из-под удара и репатриировали в Израиль. А здесь к нему пришли. Мафия, как ты знаешь, международна, как ни банально это звучит.

- Тогда вот тебе другая банальность, - сказал я. - Научные открытия не должны делать люди, слабые духом. Иначе их используют вовсе не на благо человечества.

- Ах, - взмахнул руками Роман, - какие слова! Можно подумать, Сахаров был слаб духом. Или Оппенгеймер.

- Значит, - сказал я, не желая продолжать исторические аналогии, бывшие гадатели на кофейной гуще, действительно, разбирались в мировых линиях?

- Нет, конечно. Без шульмановских добавок кофе почти не дает эффекта предсказания. Кое-что накопили, конечно, за сотни лет - сугубо эмпирически. Моя бабка, например... Я тебе не рассказывал?

И комиссар Роман Бутлер поведал мне историю о своей бабушке по материнской линии, предсказавшей на кофейной гуще, что внук ее будет большим человеком в Израиле. К теме русской мафии эта история отношения не имеет, и пересказывать ее я не стану.

- Кстати, почему мафия русская? - спросил я, когда весь кофе был выпит, а чашки вымыты - переворачивать их мы не собирались. - Почему русская, а не российская? Ты разве не понимаешь, что имидж русской алии от этого...

- Ах, оставь, - поморщился Роман. - Нет на иврите разницы между словами "русский" и "российский". Можно подумать, что ты этого не знаешь. Полагаю, что имидж зависит не от игры слов.