- дело Милюкова связано с попыткой петербургских мафиози закупить в Израиле крупную партию лазерных пулеметов "Мецар";

- среди клиентов гадателя Шульмана, действительно, много людей с уголовным прошлым. Более того, среди клиентов оказались люди, которые проходили подозреваемыми по незаконченным делам. Все дела тянулись месяцами по причине невозможности доказать обвинение;

- во всех случаях, которые удалось проверить, предсказания Шульмана сбывались полностью.

У комиссара возникло несколько вопросов. Один из них: почему Бар-Хаим был без объяснения причин отстранен от дела, которое вел второй месяц? Это был простой вопрос. Бутлер позвонил Кахалани, начальнику уголовной полиции Герцлии, в чьем ведении находилось дело Милюкова, и спросил, что происходит.

- В том то и дело, что ничего, - мрачно сказал Кахалани. - Не удается ничего доказать. А Бар-Хаима я отстранил потому, что он не прилагает достаточных усилий...

У Бутлера на этот счет сложилось иное мнение, но он предпочел им не делиться. Беднягу Бар-Хаима он пригласил к себе домой и учинил ему в неофициальной обстановке допрос с пристрастием.

- Всю ночь просидели, - сказал мне Роман. - К утру я уже не соображал ничего, а Бар-Хаим ничего не соображал с самого начала. Прежде всего мы проверили все обстоятельства дела Милюкова, и я понял, что никаких ошибок в следственных действиях Бар-Хаим не совершал. Он уже практически подготовил материал для взятия Милюкова под стражу. Сложность заключалась в том, что Милюков - гражданин России, живет в Екатеринбурге, значит, действовать нужно было через официальные межгосударственные каналы... Да, Бар-Хаим затянул следствие, но не настолько, чтобы отстранять его в самый ответственный момент.

Роман Бутлер всегда любил ссылаться на свою интуицию, которая подсказывала ему только верные решения. Я-то знал, что нет у него никакой интуиции, а есть опыт плюс информация. В данном случае интуиция подсказала ему, что дело нечисто. Я даже не стал иронизировать по поводу столь потрясающего умозаключения, только пожал плечами, поскольку обещал молчать.