Запах лезет в ноздри, забивает легкие, и я бегу в туалет. Меня рвет.

Умывшись и прополоскав рот, возвращаюсь и без сил падаю на постель.

Павлик заглядывает к нам. В первый миг я напрягаюсь, думая, гаденыш пришел насладиться эффектом. Но нет, у того, что стоит в дверях волосы темные. Лия встает, машет на сына рукой:

- Иди, иди. Ничего интересного. Спать надо. А то завтра вас в школу не добудишься.

Захлопывает дверь и ластится ко мне. Я лежу безучастно, с похолодевшими руками и ногами, только тело дрожит не переставая.

Впервые я не ответил на ее ласки, впервые не захотел. И наконец решился: завтра же уйду.

Но с утра уйти не удалось. Утром ребята не пошли в школу. Павлик закашлял, зачихал у него поднялась температура. Померил и Вадим, у него оказалась повышенная.

Помню: отдает матери градусник, а сам краем рта скалится на меня.

- 37,5, - говорит Лия.

Это у трупа-то недельной давности! Но этим меня уже было не пронять. В уме я уже разработал план. Лию отправляю в аптеку, а сам за это время вещички соберу и дам деру. Мальчишки в одной комнате, я в другой несложно. Крикну от двери:

- Я не на долго! На работу вызывают.

И все.

Но не тут то было. Лия не пошла в аптеку, а вызвала врача. Сидит, ждет. Врач не идет. Я говорю ей: ступай, я один здесь прекрасно управлюсь. Она ни в какую: как же я уйду, а вдруг врач. Он скажет все мне, отвечаю. А она: на вас мужчин полагаться, и машет рукой. Я тоже махнул. Жду. А врач все не идет и не идет.

Мальчишки притащили спальный мешок в нашу комнату и разлеглись на полу - дурачились. Лия сидела, читала, покрикивала на сыновей изредка, чтобы не слишком бесились, а то мол еще температуру нагонят.

И тут гаденыш отмочил шутку. Подошел и стал передо мной, гнусно ухмыляясь.

- Иди, иди! - замахал я на него, а он еще ближе. Я инстинктивно выставил вперед руки, а он повернулся спиной и прижался ею к моей ладоням. Как раз той жирной складкой над поясницей. И я ощутил, что тело у него под майкой мягкое, как плохо застывший студень. В глазах у меня помутилось.