— Обратимся сразу к фактам. Мистер Корбинет рассказал нам о вашей с ним беседе, но в связи с создавшейся ситуацией... нам хотелось бы услышать все от вас, так сказать из первоисточника...

— Естественно. В общем или в деталях?

— С самого начала.

Я уложился в три минуты. Их хватило, чтобы покрыть зал саваном. Лица присутствующих вытянулись, только секретари продолжали фиксировать мои слова, видимо совершенно не пораженные их важностью. Неужели они слишком часто слышали подобные вещи, из которых можно составить целые главы книг о человеческой жестокости?

Когда я кончил, Рэндольф некоторое время помолчал. В зале было так тихо, что даже стало слышно дыхание людей. Наконец он проговорил:

— Тайгер... вы упустили одну вещь.

— Да?

— Вы заявили мистеру Корбинету, что знаете, где найти Агрунски.

— Не совсем точно, Рэндольф.

— Что же вы ему сказали?

— Мне кажется, что я знаю, как его можно найти.

— Может, будет лучше, если вы объясните?

— Сейчас еще не время для этого, старина. — Я откинулся на спинку стула и с насмешливой улыбкой выдал ему весь пакет: — Как некоторое время назад вы мне сказали, я хожу по тонкой веревочке. Один неверный шаг — и полечу вниз. Если бы вы могли помочь мне в этом, то наверняка это сделали бы. А? Результат доставил бы немало удовольствия многим, находящимся здесь. Вам очень хотелось бы, чтобы Мартин Грейди свалился со всеми своими парнями. Если бы это случилось, многие политические акции некоторых болванов взвились бы ввысь... Точно?

Все уставились на меня. Рэндольф не сказал ни слова. Тогда я продолжил:

— Позвольте обрисовать вам фактическую ситуацию, господа. В этом деле я замешан настолько же, насколько и вы, не больше. Мы все погрязли в нем, хотим мы этого или нет, и, пока не станем видеть яснее, в наших интересах трудиться вместе, в противном случае мы рискуем оказаться выброшенными вместе с большим количеством обломков Соединенных Штатов.