— Каким образом?

— Его машина тоже исчезла. Я известил об этом полицию. Они ее нашли. А в машине я обнаружил записную книжку с адресами, и этот среди них. Было не очень трудно.

— Что еще вы нашли?

— Коробки, с которыми он имел дело. Я все проверил.

— Понятно.

Рэндольф задумался, потом проговорил:

— Тогда вы пришли сюда и...

— Не совсем так. Я не бросаюсь головой в пасть льва. Гамильтон мог оказаться вовлеченным в ловушку, но я слишком долго занимаюсь моим ремеслом, чтобы бесполезно рисковать. Я проник в этот домишко через крышу!

— А откуда вы знали, в какую квартиру надо ворваться?

Какой-то тип потратил огромное количество времени, закладывая кирпичами боковое окно. Поработал старательно, но в отношении звукоизоляции... они имели дело с неаккуратным человеком. Снаружи, во дворе, валялись куски изоляционных материалов. А если в таком здании, как это, на подобное дело затрачиваются столь солидные средства, то можно сделать вывод...

Оба молодых человека на мгновение подняли глаза от своих записных книжек, их лица выражали уважение.

— Вы могли бы вызвать полицию, — сказал один из них.

— Я посчитал, что на это у меня нет времени. В этом бараке не было и дюжины освещенных окон, и мне показалось сомнительным, что хоть в одной квартире окажется телефон.

— Но это же было чистым безумием: идти сюда одному!

Я улыбнулся, и рана на губе тут же напомнила о себе острой болью.

— Не один! — Я указал пальцем на мой сорок пятый, лежащий на столе.

Хэл Рэндольф, который стоял заложив руки за спину, резко повернулся. Это был крупный мужчина, солидно скроенный, с красным лицом. Он никогда не терял хладнокровия. Меня Рэндольф не любил, а еще больше ненавидел Мартина Грейди, но в настоящий момент, будучи пленником инструкции секретной службы, старался сдерживаться.

— Вы сразу узнали Вито Салви?

Я кивнул, удобнее устроился на стуле, стараясь забыть о вкусе крови во рту, и сдержанно пояснил: