- А я думал, тебе лет восемьдесят, - сказал Виктор.

- Чиво-чиво? - противным голосом спросил Бол-Кунац, и Виктор с облегчением засмеялся. Все-таки это был мальчик, обыкновенный нормальный вундеркинд, начитавшийся Гейбора, Зурзмансора, Фромма и, может быть, даже осиливший Шпенглера.

- У меня в детстве был приятель, - сказал Виктор, - который затеял прочитать Гегеля в подлиннике и прочитал-таки, но сделался шизофреником. Ты в свои годы, безусловно, знаешь, что такое шизофрения?

- Да, знаю, - сказал Бол-Кунац.

- И ты не боишься?

- Нет.

Они подошли к отелю, и Виктор предложил:

- Может быть, зайдешь ко мне, обсохнешь?

- Благодарю вас. Я как раз собирался попросить разрешения зайти, во-первых, я должен вам кое-что сказать, а, во-вторых, мне надо поговорить по телефону. Вы разрешите?

Виктор разрешил. Они прошли сквозь вращающуюся дверь мимо швейцара, снявшего перед Виктором фуражку, мимо богатых статуй с электрическим свечами, в совершенно пустой вестибюль, пропитанный ресторанным запахом, и Виктор ощутил привычный подъем в предвкушении наступающего вечера, когда можно будет пить и безответственно болтать и отодвинуть локтем на завтра то, что раздражающе наседало сегодня; в предвкушении Юла Голема и доктора Квадриги, и, может быть, еще с кем-нибудь познакомлюсь, и, может быть, что-нибудь случится - драка или сюжет. Вдруг заиграет - и закажу-ка я сегодня миноги и пусть все будет хорошо, а последним автобусом поеду к Диане.

Пока Виктор брал ключи у портье, за его спиной проходил разговор. Бол-Кунац разговаривал со швейцаром. "Ты зачем сюда вперся?" - шипел швейцар. "У меня разговор с господином Баневым". "Я тебе покажу разговор с господином Баневым, - шипел швейцар, - шляешься по ресторанам..." "У меня разговор с господином Баневым, - повторил Бол-Кунац. - Ресторан меня не интересует". "Еще бы тебя, щенка, ресторан интересовал... Вот я тебя отсюда вышвырну..." Виктор взял ключ и обернулся.