Это меня несколько удивило и озадачило. Она была чем-то расстроена и словно не хотела со мной разговаривать. Я спросил:

- Что-нибудь случилось?

- Случилось, - сказала она. - Мне нужно уйти.

Я ничего не понимал.

- Прости меня, Дмитрий. В десять часов загорелся... загорится детдом на улице Вершинина. Я должна предупредить.

Я мельком взглянул на часы. Времени было еще больше часа. А до улицы Вершинина, где расположен детдом, я знал, было минут десять ходу.

- Здесь есть где-нибудь телефон поблизости? Надо просто позвонить им.

- Телефон есть в Институте радиоэлектроники. Но по телефону могут не поверить. Надо идти.

- Мы успеем еще, - сказал я. - Давно ты это прочла.

- Только что, когда ты стукнул в окошечко.

- Бежим, - сказал я.

- Не ходи со мной. Я должна одна.

- Ерунда. Подробности известны?

- Известны, - ответила она, но как-то через силу, словно не хотела отвечать, словно говорила неправду.

- Дети все целы?

- Все... один чуть не сгорел.

Я выскочил из киоска, за мной вышла Катя, закрыла киоск на замок и сунула ключ мне в карман. Я был немного взвинчен и не так остро чувствовал мороз, как пять минут назад.

Она схватила меня за руку, и мы побежали. Первые метров сто мы молчали, потом она повернула голову и испытующе посмотрела на меня. Я попытался улыбнуться, но губы все-таки успели уже замерзнуть.

- Я бы поехала с тобой поварихой, - сказала она.

- Так поедем! Решайся! - Слова мои были бодрые, но вслух получилось что-то отнюдь не героическое.

- Хорошо бы, - ответила она.

- Поедем, - я остановил ее на мгновение. - Незачем дожидаться лета. Поедем через три дня, когда кончится конференция?

Она смешно сморщила свой носик, и кивнула, и снова потащила меня вперед. Мы побежали по проспекту Кирова. Возле кинотеатра "Октябрь" мы срезали угол и очутились на улице Вершинина, прямо напротив детского дома.