Я решил купить газету, чтобы не терять зря времени на некоторых докладах. На мой судорожный стук окошечко киоска тотчас же открылось.

- Бабуся! - крикнул я. - Пять сегодняшних газет. Одну местную.

- Я не бабуся. Я Катя-Катюша, - ответил мне девичий голосок.

- Катя-Катюша? Отлично, Катя-Катюша! Так как же насчет газет, Катя-Катюша? - Слово "Катюша" губы выговаривали с трудом, но я нарочно несколько раз повторил его.

- У меня не бывает сегодняшних газет.

- Это я уже слышал. Но только зачем мне вчерашние? Я их уже читал.

- И вчерашних не бывает.

- Для чего же вы тут сидите?

- Я продаю только завтрашние газеты, - ответила девушка, и в окошке показалось ее лицо в теплой вязаной шапочке. - Господи! Да вы ведь щеки поморозили! Оттирать нужно! Вам далеко?

- До клуба электромеханического...

- Не успеете. - И чуть помедлив: - Заходите ко мне. Здесь тепло.

- А можно?

- Заходите. Чего уж...

Я дернул дверцу киоска, но, наверное, слабо, потому что она не открылась, и запрыгал, хлопая себя по щекам, локтям и коленям. А пальцы ног-то ведь уже ничего не чувствовали.

- Сильнее! - крикнула девушка.

Я дернул изо всех сил, протиснулся вместе с клубами мгновенно образовавшегося пара внутрь киоска - там и на одного-то человека места было мало - и остановился в нерешительности, изогнувшись как вопросительный знак.

- Садитесь, - девушка указала на кипу газет.

Я сел и сразу же придвинул ноги к двум электрическим батареям.

Внутри киоска было светло, тепло и сухо. И еще - очень чисто и уютно.

- Щеки почернеют, девушки любить не будут, - сказала она и засмеялась. - Оттирайте.

Я стянул зубами перчатки и попытался распрямить пальцы. Ничего у меня не вышло.

- Плохо ваше дело, - сказала девушка, сняла варежки и теплыми ладонями осторожно прикоснулась к моим щекам. Я не возражал. Она спросила: - Вы приезжий или из тех пижонов, которые специально не носят зимнюю одежду, а потом годами лежат в больницах?