Ноэль напрягается и передвигается к краю скамейки.

Кристи хорошо видно: мужчина поднимает правую руку и выбрасывает ее вперед. Из перчатки — кожаной, темной, намокшей — вырастает темно-серый, почти черный пистолет.

Ноэля трясет. По ноге стекает струйка теплой пивной неожиданности. Похоже, он больше не контролирует свои рефлексы. В ушах один лишь звук — истерический вопль. Ноэль даже успевает проникнуться к нему презрением, прежде чем понимает, что вопит он сам.

Раздается громкий треск. За ним сразу же еще один и еще.

Кристи закашливается. Воздух и так невыносимо влажный, теперь еще дымный.

Человек в аляске бежит к стене дворика, запрыгивает. Хватается за край, подтягивается, перекидывает ногу. Через секунду его уже нет. Через несколько секунд Кристи слышит рокот отъезжающего мотоцикла. Он переводит взгляд на остальных. Молодая женщина еле жива, вцепилась в рукав приятеля. Тот опять сидит сиднем. Из помещения во дворик начинает валить народ.

Кристи не двигается, глядит на Ноэля: тот замер за столом, сильно завалившись вперед, голова его при этом как-то нелепо накренилась. Он похож на человека, который перепил и вырубился. Во лбу — дырка от пули, из нее сочится красненькая струйка. Кристи переводит взгляд на пиво, на пепельницу. Сигарета по-прежнему дымится. Он поднимает ее, затягивается. И думает, что за всю солидную карьеру курильщика ему никогда не курилось приятнее теперешнего.

Пульс пенсионера возвращается в норму.

Он оглядывается. Народ бесцельно мокнет под дождем. Все в шоке, все чего-то ждут. Разговаривают: друг с другом или по мобильным. Раскрыли зонты, укутались в куртки.

Напарник Кристи опять легонько тычет его в бок.

— Ну и ну! — восклицает он, приподнимая кружку. — Прям… едрен-матрен!

2