– У тебя есть возможность сделать это здесь, – сказал Локен.

– Да, безусловно. В вашем обществе я отлично научилась сидеть тихо и не привлекать к себе внимания, капитан Локен. Хорошо хоть, теперь вы тренируетесь в одиночестве.

Мерсади уловила боль в глазах Локена и тотчас пожалела о своих словах. Раньше она почти всегда заставала его в компании других офицеров – самодовольного Седирэ, чьи жесткие безжизненные глаза напоминали взгляд океанского хищника, Неро Випуса или собрата по Морнивалю – Тарика Торгаддона. Но сейчас Локен один сражался с сервитором. Вышло это намеренно или случайно, Мерсади не знала.

– Как бы то ни было, – продолжала она, – для нас все стало намного хуже. Никто не желает с нами разговаривать. И мы больше не знаем, что происходит.

– Мы на пороге новой войны, – сказал Локен и, отложив доспехи, прямо посмотрел ей в лицо. – Флотилия направляется к месту встречи, где мы объединимся с другими Легионами Астартес. Предстоит очень сложная кампания, и, возможно, Воитель просто перестраховывается.

– Нет, Гарвель, – возразил Зиндерманн. – Все совсем не так, и я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не видеть, что ты и сам в это не веришь.

– Вот как? – сердито бросил Локен. – Вы считаете, что так хорошо меня изучили?

– Достаточно хорошо, Гарвель, – кивнул Зиндерманн. – Достаточно хорошо. Они давят на нас. Давят все сильнее. Не каждому дано это заметить, но так оно и есть. И ты сам это понимаешь.

– Разве?

– Игнаций Каркази, – напомнила ему Мерсади.

Локен поморщился и отвел взгляд, не в силах скрыть огорчения, вызванного воспоминанием о смерти Каркази, мятежного поэта, которому он покровительствовал. Игнаций Каркази доставлял ему немало неприятностей и раздражал своей несдержанностью, но он был единственным человеком, который осмеливался говорить и писать столь необходимую правду.