— Должно быть, ты прихватил край плаща, когда втыкал нож. Только ты решил, что кто-то схватил тебя.

— Но я их видел! — настаивал Зак.

Их прервал Пилум. Некрополец ткнул пальцем в Зака и сказал Хулу:

— Не имеет значения, что думает мальчик о том, случилось это или нет. Факт в том, что он вторгся на священную землю. Он нарушил древние законы и должен быть наказан, согласно древним традициям.

Ши'идо ещё больше нахмурился.

— Боюсь, я не могу этого допустить. Заку не следовало приходить сюда, но он ничего не знал о ваших законах и не хотел причинить вреда.

— Пришельцы правы, Пилум, — сказал один из некропольцев. — Мы не можем наказывать иномирян по законам, о которых они не знают.

Пилум не согласился.

— Его озорство повлекло за собой смерть одного из наших.

— Его убил Эвазан! — сказал Зак.

— Вы верите этому мальчику? — спросил Пилум у своих спутников, — или законам Некрополя?

— Отпусти их, Пилум, — сказал другой некрополец. — Мальчик достаточно натерпелся за одну ночь.

Оставшийся в меньшинстве Пилум ничего не мог поделать. Но он бросил на Зака гневный взгляд и прошипел: «Ты не слышал моего последнего слова».

Хул увёл своих племянников прочь от кладбища. Толпа торжественно следовала за ними, неся тела доктора Эвазана и Кайрна.

Таш Эрранда беспокоилась всё время, пока они шли домой, и беспокойство осталось даже после того, как Хул и Диви зашли проведать её и брата в их комнатах. Зак не проронил ни слова, он молчал всю дорогу до своей комнаты, вошёл туда и запер за собой дверь.

На следующее утро во время завтрака Зак оставался в своей комнате. Для Зака, который обычно ел всё и всегда, когда оно попадалось ему на глаза, это был верный признак того, что что-то не в порядке.

Таш решила выманить его из замкнутого состояния и постучалась к нему в дверь. Он открыл с хмурым видом.

— Привет, ранкорья вонь.

— Привет.

— Что это? Ни отповеди? Ни оскорблений? Ты начинаешь тормозить, умник.