— Минара! Смотри… — Аленка растерянно теребит сдувшийся матрасик. — Он уже был такой, когда я пришла! Честно!

Дима рывком перевернул фиолетовую тряпку и присвистнул:

— Ты видишь! Дырка как раз по центру, на нижней части матраса! Слава богу, что ты не отправилась плавать…

Лицо Зотова непроницаемо. Словно вообще ничего не обсуждают прямо у него над ухом.

Он тянется к сотовому телефону, начинает набирать эсэмэску.

Спиной пячусь к своему лежаку, хватаю спрятанный под складками полотенца мобильник. И, отвернувшись от мужа, быстро перевожу телефон в режим «без звука».

Успела! Принимающий эсэмэску телефон беззвучно вибрирует.

«Нам надо поговорить».

Конечно, это от Саши…

* * *

— Минара, я люблю тебя. Нам надо быть вместе. А знаешь, почему?

Я ничего не знаю. Мне совершенно не интересно, что говорит и что будет говорить идущий рядом мужчина. В тенистой пальмовой аллее, заросшей сладко пахнущими, крупными красными цветами, меня разморило так, что я буквально засыпаю на ходу. Впрочем, Сашина любовь — монолог, носящий риторический характер, соло. Мои реакции его интересуют постольку-поскольку.

— Нам надо быть вместе, потому что только я сделаю тебя счастливой. Я живу для тебя, дышу тобой!

Какой же он все-таки истерик.

А от фразы «дышу тобой» мне всегда хочется смеяться, есть в ней что-то излишне физиологичное.

— Минара! Что мне сделать, чтобы ты стала моей? Скажи! Я на все готов, понимаешь, на все!

— Не кричи как сумасшедший. По крайней мере, не кричи. Это не так уж и сложно!

Поздно. Слишком поздно. Между плотно растущими деревьями, безжалостно вытаптывая клумбу, протискивается мой муж. И, отшвыривая теннисную ракетку, хватает оператора за майку.

Сашкина голова от ударов мотается, как игрушечная.

И вот из носа уже ручьем хлынула кровь, Дима отскочил, брезгливо стряхнул с руки красные капли.