А я хочу. Я больше всего на свете этого хочу! Иметь свой кусочек телевидения. Это моя боль, мое счастье, моя любовь и затяжная болезнь, от которой я не желаю и не могу излечиться…

И я их все равно получу. Эти вожделенные акции. Не теперь, так позже.

Я готова заплатить за них любую цену, так как они дадут мне возможность делать все: оперативно получать информацию обо всех проектах телеканала, влиять на творческую политику, и — рано или поздно — пробить для своей программы возможность выхода в прямом эфире.

— Дима, можно вас на минутку? — Вронская открыла сотовый телефон-раскладушку. — Взгляните!

Блин! Несложно догадаться, кто на снимке — наверняка я, с прижатой к груди бандерильей.

Да, я всегда была слаба по части спецэффектов.

Будь проще, и к тебе потянутся люди — это не обо мне.

Наверное, Вронская случайно проходила мимо домика фрау Каулитц и увидела меня во всей моей красе. А, ладно. Как-нибудь выкручусь, скажу, что хотела пошутить.

— Но что это? Да это же точно таблетка! У нее под ногтем, — растерянно пробормотал Данилов. — Но… почему?

— Не знаю. — Вронская пожала плечами. — Мотивы действий преступников для меня всегда были темным лесом. Я даже в тюрьмы ходила, чтобы понять, почему те, кто совершает преступления, их все-таки совершает. Но у меня ничего не вышло. Я так и не поняла, как можно убить из-за денег.

— Скажите, может, вы знаете, если как-то собрать это вино, салфеткой, например, — можно узнать, какое вещество все-таки добавлялось?.. Если добавлялось…

У-у-у… Как Дима заговорил!

Еще немного — и в этой корриде со смертью пострадает сам матадор. То есть я.

Как же я ненавижу женские детективы! И бледных инфантильных поганок, которые их пишут!

— Папа, ты только не ругайся, ладно? — Аленка бросила на Диму взгляд нашкодившего кающегося ангелочка. — Это я попросила Минару добавить снотворное! Я! Мы с ней так играли, понимаешь? Попугать тебя хотели. Я жуткий Фредди Крюгер, а-а-а! Тебе не страшно? Прости, пожалуйста…