Дом был очень старомоден. Не было дюрастила или пластмассы, где-нибудь снаружи на покрытых мхом камнях и наклонной деревянной крыше. Вруун объяснил почему:

– Здесь использованы только естественные материалы, чтобы гарантировать, что никакая технология не столкнется с истинным проявлением характера природы.

Внутри дом был не менее старомоден. Двери не открывались автоматически, а только вручную. Деревянные столы стояли по периметру стен, на этих столах были разложены подносы с семенами, горшки для выращивания небольших цветов.

– Здесь на окнах нет никаких стекол или транспарастила, – заметил Зак, – все широко открыто.

– Конечно, конечно, – прожужжал Вруун, – шривы не могут увидеть стекло.

Вруун издал такой высокий трепещущий звук своими крыльями, который был почти похож на хихиканье.

– Глупые существа летели бы прямо в них. И конечно, мы не можем допустить этого.

Гости продолжали осматривать дом, пока Вруун показывал им различные проекты, растения. Одно из растений привлекло к себе внимание Таш. Рядом с ним располагалось какое-то научное оборудование. Несколько проводов были присоединены к широким зеленым листьям и вели к маленькому регистрирующему устройству с цифровым дисплеем.

Пока она изучала это, Хул и Ш'шак вступили в собственное обсуждение, Зак решил кое о чем расспросить Врууна.

– Та легенда правдива? – спросил Зак с легкостью, насколько смог, – если хотя бы одна шрива будет убита кем-либо, природный баланс в саду будет нарушен?

– Более чем правдива, – ответил Вруун. В его глазу мелькнул свет, поскольку он повернулся, чтобы рассмотреть молодого человека, – Сикадианские сады чрезвчайно хрупки. Малейшее изменение может означать катастрофу и чрезвычайное бедствие.

Зак сглотнул.

– Не могу поверить, что это место так, – он пытался найти слово, – хрупко.

Крылья Врууна раздраженно затрепетали.