Его коллеги весело и заразительно рассмеялись: между эпохой воздушных шаров и той, что изучалась в настоящее время, пролегли почти два века, поэтому выбор этого летающего наглядного пособия мог быть объяснен только чудовищной рассеянностью профессора.

Только Наташа согласно кивнула, взглянув на Марселя. Но он этого не заметил. Он с обожанием наблюдал за уверенными движениями старого ученого. Наконец Карпантье Жюли привел в порядок канаты и нажал на кнопку белого пульта, находившегося рядом с ним.

("Братья Монгольфье" были все-таки немного автоматизированы - не забывайте, что это происходило в тридцать первом веке). Шар закачался и медленно поднялся в воздух.

-- Клянусь своей бородой! - воскликнул рыжий безбородый Текли. - Это чудо и в самом деле полетело!.. Не чувствуете ли вы себя несколько особенно? Если этот большой пустой мячик лопнет...

- Твоя голова его заменит, - кротко заметила Наташа.

Текли посмотрел на нее страдальчески. Остальные не прореагировали. Наташа пожала плечами и стала поправлять прическу.

Шар поднялся высоко над землей, и все смотрели вниз. Вот уже и стоэтажное здание Института осталось под ними и вскоре затерялось среди двухсот, трехсот и пятисотэтажных гигантов необозримого Евровидя. Июльский день был жарким, и пятеро студентов с удовольствием подставляли голые ноги в шортах прохладному ветерку. Только Карпантье Жюли был в черном костюме он не расстался бы со своим доисторическим рединготом и черной бабочкой, даже если бы его послали читать лекцию в Сахару. Маленькая светловолосая Стэлла, бледная, как лик на старинной иконе, вздохнула:

- Не понимаю, профессор Карпантье, как вы можете мириться с такими вещами?! Посмотрите на наш институт. Он же - пигмей, по сравнению с Третьим институтом техники.., а теоретическая кибернетика? Если мы не наберем высоту, мы ударимся в цокольные этажи!