- Кому-то не терпится, - сказал Генри. - Когда кто-то теряет терпение, это действует мне на нервы. А если я нервничаю, то ни на что не гожусь.

- Бутылку пива, - бросил я.

- Посмотри-ка на мою руку, - сказал Генри. - Она дрожит как осиновый лист. - Он вытянул большую серую ладонь и улыбнулся, глядя на нее. - Говоришь, пива? - Затем вынул бутылку из холодильника, откупорил и подвинул ее по стойке ко мне. Но посмотрел на меня с неприязнью. - В чем дело, у вас нет чувства юмора?

- Есть, но я сдал его на хранение в другом городе. Продолжайте забавлять своих друзей.

- Вы приезжий, не правда ли? Может быть, вы не знаете, как у нас тут принято разговаривать?

- Я учусь быстро.

- Быстро этому не научишься.

- Тут принято подавать стаканы для пива? Я бы воспользовался стаканом.

- Оливкового или вишневого цвета?

- Просто сунь туда палец, когда будешь наливать.

- Наливайте сами.

Взяв бутылку и стакан, я уселся за столик у стены. На меня смотрел старик, сидевший за соседним столом, перед ним стоял стакан пива. Лицо его заросло щетиной, совершенно белой на щеках и верхней губе, а на шее она отливала сталью. Когда я налил пива в стакан и поднес его к губам, то старик приподнял свой стакан и подмигнул мне.

Я улыбнулся ему, перед тем как выпить, и тут же пожалел об этом, потому что он встал и направился к моему столу. Бесформенное коричневое пальто свисало с его плеч, и он двигался как мешок с лохмотьями. Старик плюхнулся на соседний стул, положил на стол изъеденные молью рукава, наклонился ко мне и слащаво улыбнулся ртом, в котором не было и следа зубов. От него несло пивом и старостью.

- Не всегда было так, - сказал он. - Но в общем-то жизнь начинается в шестьдесят пять лет.

- Вам шестьдесят пять лет?

- Шестьдесят шесть. Да, я знаю, что выгляжу старше, но инсульты, что я перенес, ослабляют человека. Первый чертовски потряс меня, но я все-таки выкарабкался. Второй был настоящий. Я до сих пор не владею левой рукой, возможно, никогда не смогу ее восстановить.