- Сто десять единиц вертикальной тяги, - повторил Проводник, сосредоточенно вглядываясь в циферблаты. Рокот в глубине корабля заметно усилился - это Урсис чуть двинул лапой. Еще одна группа индикаторов сменила цвет на ярко-оранжевый. - И продолжает расти...

Старший медведь на мгновение оторвался от пульта и кивнул Бриму:

- Как только диспетчерская даст добро, мы двинемся, Вилф.

- Борт девятьсот двадцать один. Готовы к немедленному выходу, - доложил Вилф.

Женский голос из диспетчерской откликнулся почти сразу же:

- Борту девятьсот двадцать один: выход разрешаю. - Слова эти слились с хлопками выключаемых силовых лучей, удерживавших корабль на месте. Яркие вспышки разрезали грозовую мглу, и по кораблю прокатилась волна коротких рапортов о готовности всех постов. Клубы едкого дыма окутали мостик. Лапы Урсиса уверенно двигались над пультом. Свинцовое небо осветилось вспышками молний.

- Сто пятнадцать единиц... - докладывал Проводник. - Сто двадцать.., генераторы в порядке...

Рев подъемных генераторов стал почти осязаемым, и палуба под ногами Брима завибрировала мелкой, противной дрожью. Он выглянул сквозь зияющие отверстия отсутствующих гиперэкранов и пошатнулся от удивления. "Непокорный" уже наполовину сошел со стапеля и быстро двигался за буксирами. Внезапная какофония сирен и гудков перекрыла даже раскаты грома: верфь приветствовала рождение "Непокорного". Небольшая толпа рабочих и техников восторженно выкрикивала что-то невнятное. Рабочие на соседних стапелях весело размахивали касками. Эти люди построили несчетное количество судов - военных и гражданских - и, несомненно, построят еще больше. Их радостные лица отражали профессиональную гордость и пожелание удачи звездолетчикам, которым предстояло обживать последний плод их совместных стараний. Брим почувствовал, как глаза его увлажнились...