- Право, доктор, - отвечал медведь, - им двигает простое и хорошо понятное всем стремление - хоть голыми руками разделаться с Темной Лигой. Как говорят на Родных Планетах, когда гора танцует с ледяными девами, даже холодный ветер боится выть в дымоходе. - Он широко улыбнулся. - Мне кажется, что человек, весь день не вылезающий из тренажера, способен на все.

Брим повернулся к своим старым друзьям по израненному в боях К.И.Ф. "Свирепый" коммандера Регулы Коллингсвуд.

- Вы оба правы, - заявил он. - Я почти все время провожу, летая в "Ящике". Но я уверен, не мне одному хочется вернуться в космос - и на войну. Ну например, мне знаком один медведь с Содески, который почти все СВОЕ свободное время проводит, проверяя чертежи звездолета, - так вот, в голове у него то же самое. И потом, вам прекрасно известно - одному на этой проклятой башне чертовски тоскливо. - Брим усмехнулся. - Насколько я знаю, это место уже чуть не официально прозвали "Гнездом Непокорного".

- Верно, - признался Флинн. - Будь у меня выбор, я бы предпочел зону боевых действий: там я по крайней мере могу внести свою посильную лепту в войну, исцеляя кое-что посерьезнее тяжелых похмелий. - Он с досадой покачал головой. - Похоже, с последними мне придется иметь дело все время, пока эти чертовы гражданские не достроят корабль.

Урсис рассмеялся, набивая свою трубку-земпа хоггапойей.

- Ты недооцениваешь свою нынешнюю роль в войне, дорогой доктор, - заверил он, утрамбовывая вонючее зелье длинным когтем. - В такой дыре, как Элеандор, похмелье - святое дело. Особенно когда алкоголь остается единственным развлечением. - Медведь выпустил из трубки клуб едкого дыма. - Ничего, скоро руки у, тебя будут по локоть в крови.

- Поэтому я и пью, - вздохнул Флинн, сморщив нос, когда дым хоггапойи коснулся его лица. - И кстати, похмелья я имел в виду не чьи-то, а собственные.