Он вызвал тогда Джо Мозера к себе, сел, скрестив ноги, и вытащил из кармана старую трубку. Пока Джо усаживался, он набил свою трубку табаком из железной табакерки на столе.

— Вы говорите по-испански, Джо?

— Да.

Ходжсон хмуро посмотрел на него, разжигая трубку.

— Где это вас угораздило выучить испанский? Судя по вашему досье, родились вы в Лоуэре и, как я подозреваю, имели мало возможностей для образования.

Джо в знак согласия кивнул головой.

— Когда я лежал в госпитале, то не только читал книжки и смотрел телевизор. Я поставил себе за правило учиться. Вы бы удивились, как можно втянуться в интенсивные занятия, когда вы прикованы к постели с раной живота, да еще несколько месяцев. Потом я воевал в резервациях Чихуауа и Гуанджуто, где они привыкли общаться по-испански, а однажды мне пришлось побывать в резервации Гондурас в Сан-Педро-Сула. Это дало мне возможность отшлифовать мое произношение.

— Отлично. Думаю, что сеньор Завала говорит на американо-английском, но если вы владеете испанским, хуже не будет, — сказал Ходжсон, выпуская дым из ноздрей.

— Завала?

— Сеньор Джезус Завала, из Мехико.

— По-испански произносится Хесус, а не Джезус, как у нас, — поправил Джо, — так кто он?

— Это наш новый агент влияния. Он может воздействовать на довольно значительное число подходящих нам людей, чтобы повернуть мышление части населения в нужное русло. Мы хотим, чтобы кто-нибудь получше присмотрелся к нему, дал бы ему поручение, а там решим, что делать дальше.

Джо нахмурился и жестом показал на соседний стол с телефоном.

— Почему бы вам просто ему не позвонить?

Фрэнк Ходжсон вздохнул:

— Джо, я иногда ужасаюсь тому, как ты пренебрегаешь конспирацией. Любой телефонный разговор может прослушиваться, даже мой. Я и Фил Холлэнд сохраняем свои позиции только благодаря чрезвычайным усилиям во избежание разоблачения. Мы никогда не говорим о делах нашей организации по каким-либо средствам связи.