В 1717 году в Сенате начались слушания по, так называемому, "почепскому делу" - и касалось оно, прежде всего, светлейшего князя Меншикова, которому еще в 1709 году Петр подарил город Почеп, ранее принадлежавший Мазепе, - подарок этот был сделан Александру Даниловичу за участие в полтавской баталии. Меншиков из года в год приумножал свои почепские владения самовольными захватами прилегающих земель. Казаки, которых он пытался обращать в крепостных, принялись жаловаться в Сенат... Сенаторы Голицын и Долгорукий, представители старой знати, пытались использовать "почепское дело" для нанесения ударов по "выскочкам", при этом действовали они тонко и не напрямую, а руками "худородного" сенатора Петра Павловича Шафирова. (Барон Шафиров, кстати, был не просто худородным, а все из тех же "петровских выдвиженцев", как свидетельствовал обер-прокурор Сената Скорняков-Писарев: "...Шафиров не иноземец, но жидовской породы, холопа боярского, прозванием Шаюшкин сын, а отец Шаюшкин был в Орше у школьника шафором. Отец Шафирова служил в доме боярина Богдана Хитрова, а по смерти его сидел в шелковом ряду, в лавке, и о том многие московские жители помнят").

Петр Павлович - человек, несомненно, образованный, историк и вице-канцлер, - бесстрашно обличал князя Меншикова и стоявших за ним сенаторов. Того же Скорнякова-Писарева он даже пытался шпагой ткнуть, во время пьянки в доме Ягужинского, по случаю вступления русских войск в Дербент в 1722 году Шафиров и письменно разоблачал "сенатских коррупционеров" в доносах Петру, особо отмечая при этом свои заслуги: "...Не захотел я допустить противного Указа вашим", хотя и пытались его, бескомпромиссного, "...склонить... на свою сторону сначала наговорами, потом криком, ... гневом князя Меншикова...".