Теперь Дон Мазерс презрительно усмехнулся:

– Что вы имеете в виду, когда говорите, что я – ваше единственное уязвимое звено? Против меня ничего нет, мистер Ростофф, и вы это знаете. Кто вам поверит, если вы что-нибудь скажете? Я сжег крейсер дотла, невозможно найти на нем следов предыдущего боя и нельзя доказать, что он был уничтожен до того, как я с ним столкнулся.

Демминг вновь весело фыркнул.

Макс Ростофф издевательски рассмеялся:

– Не будь ослом, Мазерс. Когда мы натолкнулись на этот корабль, мы его сфотографировали. Мы можем не только доказать, что не ты победил его, мы покажем, что крейсер был в отличном состоянии, пока ты не сжег его. Воображаю, как хотелось бы нашим техникам увидеть внутренности крейденовского корабля.

Демминг довольно засмеялся:

– Интересно, какой приговор вынесет военный трибунал герою, который оказался диверсантом?

Он встретился с ней, после того как пробыл на Кал-листо почти восемь месяцев. Он не помнил, при каких обстоятельствах это произошло. Дон был очень пьян и очень удивлен; туман рассеялся, она сидела за столом напротив него.

Он покачал головой и осмотрел комнату. Они находились в каком-то ночном клубе. Непонятно, в каком именно.

Дон Мазерс облизнул губы, нахмурился, почувствовав неприятный привкус.

Произнес невнятно:

– Привет, Ди.

Диана Фуллер ответила:

– Привет, Дон.

– Я, должно быть, отключился. Наверное, напился слишком сильно.

Она рассмеялась:

– Ты имеешь в виду, что не помнишь, о чем говорил мне в течение последних двух часов?

Он пристально посмотрел на нее:

– И что я рассказал тебе за эти два часа?