Затем на вопросы опять отвечал Крэг, чьи показания расходились с тем, что сообщил Крэбл. Крэг подтвердил, что именно Крэбл сидел рядом с ним в самолете, но стоял на своем, что тот представился Закарией и дал ему пачку сигарет.

На этом разбирательство закончилось. Пока Олливер напутствовал присяжных заседателей, Крэг размышлял над тем, как просто и красиво его подставили. Во всей операции участвовало всего несколько человек. Самое большее — четверо. Наводчик, который направил его в Альбукерк. Служащий, отвечавший за рассадку пассажиров в самолете и проследивший, чтобы Крэг сидел там, где им было нужно. Женщина, которая сделала анонимный звонок из Чикаго, и, наконец, сам Крэбл, действительно бывший респектабельным бизнесменом, за которого себя выдавал, и выбранный для осуществления задуманного именно по этой причине. Объяснения Крэга на фоне показаний Крэбла должны были выглядеть как неумное вранье, как, собственно, и получилось в действительности. Единственная причина, почему в этих обстоятельствах Крэг не признал себя виновным, заключалась в том, что тогда он должен был сообщить, где, как и у кого он приобрел нефтин, а сказать по этому поводу он мог только правду, которой и так никто не верил.

Пять членов жюри присяжных удалились в комнату для совещания, располагавшуюся рядом в залом суда. Они вернулись почти тут же, и их председатель объявил единогласный вердикт — виновен.

Судья Олливер сухо распорядился очистить зал и выключить все записывающие устройства. Суд закончился. Приговор всегда выносился после практиковавшейся частной беседы судьи с осужденным. После беседы судья мог вынести приговор сразу или взять отсрочку на двадцать четыре часа для принятия окончательного решения.

В глазах Крэга этот суд был фарсом. Так оно и оказалось, и он почувствовал, что начинает злиться. В зале суда кроме него и Олливера остались только два охранника.

— Подсудимый, подойдите ко мне.