Окно не было забрано решеткой, но закрывавшиий его прозрачный пластик был очень прочным. Возможно, ему удалось бы разбить его протезом, но, чтобы бежать отсюда, нужны были крылья. Его камера располагалась на самом верху Здания Федерального Суда, а все тридцать его этажей не имели снаружи никаких уступов — окна и стены были сделано заподлицо. Выпрыгнув из окна, он мог только покончить с собой, а время сводить счеты с жизнью ещё не пришло — его могли приговорить к отсидке на Каллисто.

Он ненавидел этот продажный город, бывший в определенном смысле хуже, чем Марс-Сити, известный своей преступностью и злачными местами. Здесь не грабили на улицах, но именно здесь плелись сети интриг между вечно соперничавшими Союзной и Синдикалистской партиями. Политика расцветала на почве зловонной грязи, в которой были вымазаны не только сторонники обеих партий, но и те, кто старался держаться нейтралитета. Грязь не приставала только к партийной верхушке.

Снова раздался голос из решетки:

— Сейчас дверь камеры открыта. Пройди до конца коридора, где тебя встретят охранники и проводят в зал суда.

Через пластик окна Крэг уловил серебристый блеск приземлявшегося космического корабля и услышал отдаленный рев реактивных двигателей. Он подождал несколько секунд, пока корабль не скрылся из вида.

Больше задерживаться он не мог. Он знал, что его поведение в данный момент имеет значение. Если он откажется выходить, то охранники придут за ним сами, и его непослушание будет учтено при вынесении приговора, особенно, если он окажет сопротивление. В его случае это могло означать разницу между Каллисто и психокоррекцией.

Он открыл дверь и оказался в коридоре — там был только один выход. Два вооруженных охранника в зеленой форме и лучевыми пистолетами в кобурах ждали его примерно в трехстах ярдах. Они стояли у первой двери, пройти через которую, как впрочем и дальше, он мог только с ними.