- Привет, детка! - сказал я. А она в ответ:

- Можешь себе представить, Марк, что Пластырь припас для меня на сегодня?

- Он пронюхал очередную чушь, - предположил я, - например, откопал какого-нибудь однорукого умельца и хочет, чтобы ты слепила о нем очерк...

- Хуже, - простонала она. - Старушка, празднующая свой сотый день рождения.

- Ну что ж, - сказал я, - может, старушка предложит тебе кусок праздничного пирога.

- Не понимаю, - попрекнула она меня, - как ты, даже ты, можешь потешаться над такими вещами. Задание-то определенно тухлое.

И именно тут по комнате разнесся зычный рев: Пластырь требовал меня к себе. Я подхватил текст злополучной колонки и отправился к столу заведующего отделом городских новостей.

Пластырь Билл зарылся в рукописях по самые локти. Трезвонил телефон, но он не обращал внимания на звонки и вообще для столь раннего утреннего часа был взмылен сильнее обычного.

- Ты помнишь старую миссис Клейборн?

- Конечно. Она умерла. Дней десять назад я писал некролог.

- Так вот, я хочу, чтоб ты подъехал туда, где она жила, и слегка пошлялся вокруг да около.

- Чего ради? - поинтересовался я. - Она что, вернулась с того света?

- Нет, но там какое-то странное дело. Мне намекнули, что ее, похоже, немножко поторопили преставиться.

- Слушай, - сказал я, - на этот раз ты перегнул палку, Ты что, в последнее время смотрел по телевидению слишком много боевиков?

- Я получил сведения из надежных источников, - заявил он и снова зарылся в работу.

Пришлось снять с вешалки шляпу и сказать себе: не все ли равно, как провести день, денежки все равно капают, а меня не убудет...

Хотя, если по чести, мне порядком осточертели бредовые задания, в которые Билл то и дело втравливал не только меня, но и весь штат отдела.