Сначала Гуру Кен решил, что ему чертовски не повезло. Он камнем падал сквозь чащобу, ломая все на своем пути. Короткие передние лапки были бесполезны, мощные задние предназначались для скачкообразного бега, а не для лазания по деревьям. Справившись с ужасом, кенгуру осознал, что летит «солдатиком», то есть головой к небу, и стал рьяно орудовать ногами, как бы отталкиваясь от ветвей.

И ведь помогло! Кто знает, не начни Гуру Кен барахтаться, так бы и расшибся, несмотря на то что его падение закончилось старым шалашом, обильно покрытым соломой. Очевидно, бойкие польские пацанята построили балаганчик, в который так удачно угодил кенгуру.

Хрястнуло оглушительно. Гуру провалился, шмякнулся боком и головой оземь и потерял сознание.

Кену привиделась родная Австралия. Скачет он, стало быть, по зеленым просторам, перемежающимся с желтой песочной степью, проносится мимо раскидистых деревьев, страусиного пастбища, широкой реки Муррей. Вбегает на холм, ломится вниз, да оступается на камне и - кубарем! Бух в кустарник! Глаза от боли сомкнул, открывает, а над ним небо синее-синее, молочное облачко струится, ветерок щекочет нос. Склоняются над Гуру Кеном две темные головы, и одна произносит:

– Или пан урод отдохнуть прилег?

Кенгуру поморгал и понял, что очнулся.

– А что же это такое у пана на шее красное?

Гуру сообразил, что неразличимые пока существа интересуются его боксерскими перчатками.

До побега из шапито Кен работал цирковым боксером, очень дорожил перчатками и каждый день находил часок для тренировок.

– Это перчатки, - сказал Гуру.

– Модные? - спросили незнакомцы.

– Конечно. Они для бокса.

– О, это такой вид мордобоя, - проявил эрудицию один из местных.