- Ах, Вилли, - раздраженно сказала Нина. - Ты же знаешь Мелани. Она такая старомодная. У нее нет видео.

- У меня даже нет телевизора, - призналась я. Нина рассмеялась.

- Черт побери, - пробормотал Вилли. - Ладно. У меня тут есть и другие записи. - Он снял резиновые колечки с черных записных книжек малого формата. - Просто на пленке было бы гораздо лучше. Телекомпании Лос-Анджелеса уделили много внимания “голливудскому душителю”, а я еще кое-что добавил...

Ну, неважно. - Он кинул кассеты в кейс и с треском захлопнул крышку. - Двадцать три, - продолжал он. - Двадцать три, с нашей последней встречи год назад. Как время пролетело, а?

- Покажи. - Нина снова наклонилась вперед. Ее голубые глаза блестели. - Я иногда думала об этом, с того дня, когда душителя показали в “Шестидесяти минутах”. Значит, он был твой, да, Вилли? Он имел такой вид...

- Ja, ja, он был мой. Вообще-то он никто. Так, пугливый человечек. Садовник одного моего соседа. Я оставил его в живых, чтобы полиция могла допросить его, снять любые сомнения. Он повесился в камере через месяц после того, как пресса потеряла к нему интерес. Но тут есть кое-что поинтереснее. Смотрите. - Вилли бросил на стол несколько глянцевых черно-белых фотографий. - Исполнительный директор Эн-би-си убил пятерых членов своей семьи и утопил в плавательном бассейне пришедшую в гости актрису из “мыльной оперы”. Потом он несколько раз ударил себя ножом в грудь и кровью написал: “И еще 50” на стене строения, где был бассейн.

- Вспоминаешь старые подвиги, да, Вилли? - спросила Нина. - “Смерть свиньям” и все такое прочее?

- Да нет же, черт возьми. Я считаю: мне положены лишние очки за иронию. Девица все равно должна была утонуть в своем сериале. Так написано в сценарии.

- Трудно было его использовать? - Этот вопрос задала я, поневоле испытывая какой-то интерес. Вилли поднял бровь.

- Не очень. Он был алкоголиком, да к тому же прочно сидел на игле. От него мало что осталось. Семью свою он ненавидел, как и большинство людей.