- Нет, - сказал я, - недавно приехал.

- Откуда?

- Из Польши.

Он сразу остыл, улыбка погасла, и в ответ я услышал уже нечто совсем неопределенное:

- Бывает, конечно.

- А ты почему не на родине? - в свою очередь, спросил я.

- Кому я там нужен без пользы?

- Шоферы везде нужны.

Он покрутил ладонями, широкими, как лопаты, и опять засиял:

- Я и в армии шофером был.

- В какой армии?

- "В какой, в какой"! - повторил он с вызовом. - В нашей. Из России до Тегерана, туда-сюда, шатало-мотало, из-под Монтекассино сутки на брюхе полз... "Червоны маки на Монтекассино..." - зло пропел он и сплюнул в окошко. - А теперь опять баранку кручу. Маюсь по малости.

- Так подавай заявление, вернешься, - сказал я.

Он не спрашивал меня о нынешней Польше - это я сразу заметил. Либо он был вполне удовлетворен тем, что знал о ней, либо это его просто не интересовало.

- Кому я там нужен без пользы? - повторил он. - Вот найду кое-что. Так и другая цена мне будет. Что здесь, что там. Только бы найти, а уж кто-то из наших прячет определенно.

- Письма, что ли? - спросил я легкомысленно.

Он весь подобрался, как кошка перед прыжком.

- А что ты знаешь о письмах?

- Одни прячут их, другие ищут. Смешно, - сказал я и прибавил: - Кончай треп, приехали. Давай к углу.

- Закурить есть? - спросил он хрипло.

Мы закурили.

- Так земляки не прощаются, - заметил он укоризненно. - Есть тут одно местечко. Недалеко. Слетаем?

Я вспомнил насмешки Лещицкого над моей осторожностью и безрассудно кивнул:

- Слетаем.

Он газанул. Рванулись навстречу темные массивы домов без реклам - на окраине даже в таких городах темновато. Я закрыл глаза, не пытаясь узнавать улиц. Не все ли равно, какое это "местечко", и не все ли равно где.

В конце концов машина остановилась у бара с потухшей вывеской.