- Янек сказал, что тебе известно что-то о письмах, - начал он. Выкладывай, что знаешь.

- Я пишу только в "Трибуна люду", - сказал я.

- Нашел чем пугать. Мы в сорок пятом из таких зразы делали.

Я озлился.

- Хотите, чтобы я позвал полицию?

- Не шуми. Это тебе не Таймс-сквер. Хоть свиньей визжи - никто не услышит.

Я обернулся к Янеку:

- Подонок ты, а не земляк.

Криворотый мигнул, и ладони-лопаты Янека крепко прижали мои руки к столу. Я рванулся, но без успеха - ладони не сдвинулись.

- Мы в гестапо не были, но кое-что умеем, - сказал криворотый, попыхивая сигаретой. - Не хочешь, значит, выкладывать? Так.

И прижал мне к руке горящую сигарету повыше запястья. Я взвыл.

- Зря вы его, - лениво сказала буфетчица, - ничего он не знает.

Криворотый усмехнулся, отчего его рот еще более окривел. Я подумал, что, если ему нахлобучить шляпу на лоб, это будет точь-в-точь двойник автоматчика, убитого Жигой.

- Подбери губы, Эльжбета, пока не разбили, - огрызнулся он, даже не взглянув в ее сторону. - Подержи его, Янек, а я кое-что снизу принесу. Сразу язык развяжет.

Он пошел к лестнице в подвал, знакомо стуча подкованными ботинками. Но не это заставило меня подскочить на стуле. Имя! Неужели и на этот раз совпадение?

- Эльжбета! - закричал я. - Вы же знаете, что у меня нет никаких писем. Ведь это я был у Жиги! Это мне он подарил медаль: "Жил для отчизны, умер для славы!"

Хватка Янека сразу ослабла. Эльжбета - неужели я все-таки не ошибся? медленно вышла из-за стойки.

- Отпусти его, Янек.

Янек безропотно освободил мои руки.

- Вы умеете управлять машиной?

Я кивнул утвердительно, не понимая, зачем она это спрашивает.

- Дай сюда ключи от машины, Янек.

Он так же послушно протянул ей ключи на цепочке.

- Задержи Войцеха в подвале и не выходите оба, пока не позову.