- А дальше?

- Ты возвращаешься к исходной точке. На большее мощность прибора не рассчитана. Конечно, при наличии средств и возможностей, какими обладает, скажем, ядерная физика, я мог бы перестроить время в масштабе столетий. Но кто даст мне эти средства? Пентагон, пожалуй, даст. Гитлер отдал бы половину Европы за эту возможность в сорок третьем году. А когда это поймут Рокфеллеры, я стану богом. Но тут я честно говорю: "Нет!" - и закрываю лавочку. Человечество еще не выросло, чтобы получать такие подарки.

- Есть же социалистические страны, - сказал я.

- Зачем же им перестраивать будущее? Они сами строят его, исходя из разумных предпосылок настоящего.

- Ну, а интересы науки? - Я старался как-то утешить его.

- Нынче они сродни интересам коммерции. Представь себе рекламочку: "Параллельное время! Все варианты будущего! Возвращение гарантировано". Нет уж, моделируйте сами. Не для этого я десять лет просидел в научном подполье.

Я молчал. Энтони за стойкой листал журнал. Девушки, ужинавшие за портьерой, давно ушли. Какой-то пьяница, заглянувший с улицы, заиграл на губной гармошке - не песенку, не мелодию даже, просто гамму. Он повторял ее опять и опять, пока Энтони не закричал, что здесь не "Карнеги-холл", а драг-сода. Гамма умолкла.

- Как-то великий Стоковский сравнил гамму с лесенкой, по которой взбирается звук-хамелеон, - сказал Лещицкий. - Пожалуй, я могу смоделировать ближайшие полчаса по шкале гаммы. Идет?

- Лучше не надо, - попросил я. - Да и что может случиться в ближайшие полчаса?

Он не ответил. Мы вышли молча: я - с тайным намерением отделаться от него поскорее, он - с непонятной суровостью, сомкнувшей его тонкие, почти бесцветные губы. Мистификатор или маньяк? Скорее последнее. Тихое помешательство, вероятно.