Он засмеялся.

— Это сказка для маленьких детей. Если я пошевелюсь, зайчики убегут прочь.

Он хотел встать, но вокруг него все мгновенно изменилось. Солнечный свет исчез, все почернело. Он осознал, что лежит на чем-то твердом посреди темной комнаты. Над ним находился ослепительный диск, вокруг диска виднелись наклонившиеся к нему лица. Пять лиц, каждое из которых было закрыто снизу белой повязкой. Пять лиц с напряженно-внимательным взглядом. Одного, крайнего справа, он узнал — это был Хансен. Совсем близко от его лица проплыла рука, державшая блестящий инструмент.

— Черт возьми! — произнес голос Хансена.- Он просыпается.

— Это невозможно! Доза была около…

— Он видит нас! Кастэн, удвойте дозу, быстрее!

Лица над ним заколебались; внезапно появилась боль, невыносимая, невероятная, охватившая его голову. Он попытался крикнуть, но, похоже, у него не было рта. Он чувствовал навалившуюся на него тяжесть и боль, его охватило возмущение, которое он хотел выразить криком, но слышал только слабое позвякивание невидимых инструментов.

— А они? Как они себя чувствуют?

— Хорошо. Ими сейчас занимается Вармон.

В его тело где-то вонзилась игла, и он сразу же вернулся на луг, к ручью, к ласковым прикосновениям солнечных лучей и пальчиков рыжей девочки, к трескотне насекомых. Все это, вместе с сухой травой и блестящими камешками на дне ручья, и было летом.

— Подожди, не уходи,- сказала девочка.- Я уже сосчитала до сорока шести. Я еще не кончила.

— Считай быстрее,- сказал он.- А потом мы пойдем купаться.

— Хорошо. И я поймаю тебе руками форель. Вот увидишь. Стоит только погладить ее по животу…

— Я слышал, что так можно поймать форель.- Он посмотрел вверх, на листву, и увидел яблоки, еще маленькие и зеленые.- Но я никогда не видел, чтобы кому-нибудь удалось сделать это.

— А я это умею,- сказала девочка.- Пятьдесят семь, пятьдесят восемь… пятьдесят девять.