– В политическом успехе, как и вообще в любом успехе, всегда содержится определенная доля удачи,— сказал Жан Бомон де Серв.— Когда у тебя четко определенные намерения и полная уверенность в конечной цели, достаточно подстеречь этот миг удачи, который рано или поздно мелькнет перед тобой. Тогда остается только действовать.

– В какой степени удача повлияла на успех вашей революции? — спросил журналист, изображение которого виднелось на верхнем правом экране (в действительности он в это время находился в телестудии, расположенной в подвале).

Худощавое лицо похожего на мрачную-птицу Бомона сморщилось в удовлетворенной улыбке, но его черные глаза внимательно изучали задавшего вопрос. В помещение через широкие окна вливались лучи майского солнца и городской шум.

– Я могу оценить долю удачи примерно в шестьдесят процентов,— сказал новый правитель Франции.— Если революция победила, то только потому, что с самого начала мы совершили акт правосудия, казнив Малера и большую часть его клики, когда все они находились на церемонии торжественного открытия базы Гамма-южная. Сам факт разрушения этой базы также оказал сильнейшее воздействие на оппозицию. Представьте себе, господа, что база была окружена цепью оборонительных сооружений, слывшей непреодолимой…

Широкое окно позади Бомона внезапно потемнело, и на темном его фоне появилась карта части Средиземного моря, расположенной между материком и Корсикой. По карте скользнула красная стрелка, застывшая на месте расположения погибшей базы.

– Ни один человек, ни один аппарат не смогли бы приблизиться к Гамме-южной ближе чем на сорок километров,— продолжал Бомон.— И море, и воздух были насыщены сонарами и радарами. Автоматически вступающие в действие защитные приспособления размещались от поверхности до самого нижнего горизонта базы, находившегося на глубине восьмисот метров.