Мы с ними не были друзьями, по крайней мере в обычном понимании этого слова. Мне было приятно их общество, как и им мое. Зачастую мы понимали друг друга с полуслова и не раз нам приходилось выполнять миссии для Ганзы, сопряженные с опасностью быть убитым.

Именно с ними я отправился в 1613 году в Лифляндию, чтобы собрать отряд наемников для Речи Посполитой. Ганза не хотела, чтобы Московское царство получило выход к Балтийскому морю. Это позволило бы ему найти дополнительные пути торговли с Европой товарами из Персии. А именно они являлись той золотой жилой, на которой богател Союз.

Но войско московитов разбило шведов, которыми командовал знаменитый полководец, король Густав II Адольф. Лифляндия стала Русской Ливонией, а прежние территории ордена московский царь Борис Годунов пожаловал отличившимся в войне дворянам. Благо, через два года после окончания войны — в 1617 году — царь скончался, а его сын Федор стремился к политике мира и согласия, во всем слушаясь окружавших его бояр (так называли в Московии наиболее именитых дворян). Поэтому договор с Ганзой был возобновлен, и золото, лившееся рекой с востока в казну Союза, не иссякло.

Именно с Альбертом и Себастьяном мы охотились шесть лет назад на выборного мастера Киля, который оказался оборотнем. Богомерзкое создание разорвало двух сопровождающих нас мушкетеров, и нам стоило огромного труда убить его. Мой меч, подаренный мне мастером Болем, был освящен в Ватикане. Удары его вызывали бешеную ярость твари, чувствовавшей приближение своей смерти. Чары Альберта, практиковавшего колдовство еще со времен своих занятий на факультете трансцендентальных наук в Пражском университете, ослабили силу вервольфа. И с тех пор я всегда ношу освященный меч на поясе.

Да, Альберт был чародеем. Его отец Отто фон Родденваль был одним из командоров Ливонского ордена. Его положение позволяло сыну заниматься алхимией и читать трактаты о колдовстве, которых было предостаточно в библиотеке ордена.