– Мост цел? – уточнил Федор, подтягивая ремень с тяжелой фалькатой.

– Да, – кивнул раненый, – его трудно разрушить. Урбал с разведчиками отошел назад и ждет приказа.

Федор колебался недолго.

– Передай, пусть возвращается в свою спейру, – приказал он солдату, – Немедленно атакуем мост. Хилиархию в бой поведу сам.

А когда посыльный исчез во мраке, подозвал Териса.

– Передай приказ Карталону, – его хилиархия идет следом за мной, занимает город, прикрывает тыл. Семнадцатая остается на месте в резерве.

– Немедленно строиться! – рыкнул Федор на сгрудившихся у шатра командиров спейр из его хилиархии, – мы идем в атаку.

Терис кивнул и растворился в темноте вслед за посыльным Урбала. А Федор, уже одетый в панцирь и поножи, ненадолго вернулся в шатер. Там он надел на голову шлем, – сам, по-прежнему обходился без слуг, – застегнул ремешок под подбородком. Подхватил свой круглый щит и вновь оказался снаружи, где уже стоились спейры, уверенно перемещаясь в полной темноте. Прискакавшим в этот момент нумидийским дозорным Федор велел оставаться в резерве, на случай преследования неприятелей после быстрой победы, в которой он не сомневался.

– Главное ввязаться в драку, – тихо по-русски сказал себе Федор, запрыгивая на коня, что подвел ему Терис, – а там посмотрим.

И натянув поводья, едва различимый в наступивших сумерках, махнул рукой в сторону зарева.

– Вперед, воины! Мы должны захватить эту переправу еще до того, как над холмами появится солнце.

Он поскакал вперед, обгоняя устремившихся к городку пехотинцев. Чтобы быстрее достичь места финикийцы перешли на бег, отчего над дорогой и полями разнеслось методичное побрякивание амуниции и оружия. Скоро первые спейры, среди которых была и седьмая, ворвались в опустевший город и, пробравшись по улицам, оказались у входа на каменный мост, не встретив пока никакого сопротивления. Но здесь путь им преградили баррикады из лодок, повозок и деревьев, подожженные римлянами. У полыхающих завалов Федора ожидали десять солдат с Урбалом во главе.