Это Лев Соломонович с его неуёмным жизнелюбием и почти детской наивностью придумал Кубу. По первому каналу, единственному, который ещё показывал, шла какая-то передача про Гавану, и довольные лица на экране лучились ненастоящим счастьем.

– Хорошо там, - буркнул Лев Соломонович, - лето круглый год. Рыбу можно ловить и жарить, спать на песочке. Море шумит, чайки летают. Хорошо. И, видно, люди счастливые.

– Не в этом дело, - Полковник сделал звук потише. - Они не поэтому счастливые. Их не предавал никто.

– Увольте. Хотите сказать, что тамошний режим… - Инженер, как обычно, влез с возражениями.

– Какая разница? - Лев Соломонович жадно разглядывал загорелые бёдра креолок. - Куба - хорошо. Вот бы туда добраться. Представляете? Там, вон, говорят, средняя продолжительность жизни семьдесят девять лет. Выходит, ещё, как минимум, по семь-шесть лет на брата.

– Денег на билет у жены бывшей займёшь? - съязвил Инженер: все знали, что супруга Льва Соломоновича уехала за границу, оставив пьющего и больного Лёвушку в коммуналке. Коммуналку Лев Соломонович умудрился продать за гроши, гроши пропить, а остальное он предпочитал не рассказывать.

– Да я так… В порядке поддержания беседы.

– Я бы поглядел на тамошних людей. - Отец Михаил оторвался от книжицы, обвёл глазами комнату. - И рыбки бы покушал.

– На частном самолёте тоже можно долететь, - Лев Соломонович продолжал поддерживать беседу, - или на воздушном шаре. Представляете?

– На воздушном нельзя. Гуманитарии, чёрт их подери. На спортивном самолёте - можно, на дирижабле тоже. - Инженер задумался, сдвинул кустистые брови. - Да. На дирижабле запросто. Только на границе собьют.

– Не собьют. Если правильно эшелон подобрать.

Все вздрогнули. Полковник редко участвовал в общих дискуссиях. «Рекорд» шумел помехами и гнусавым басом диктора: «Куба - самая яркая жемчужина ожерелья Карибов…»