— Я долго искал эту палочку. Оливандер признал, что она самая мощная в мире и что она будет в моем распоряжении, если я силой отниму ее у прежнего владельца. Я сделал это, я забрал ее из гробницы Альбуса Дамблдора. Почему она не слушается меня?

— Я не могу объяснить это, повелитель, — взгляд Снейпа изучал шар с Нагайни.

— Не можешь? — сказал Волдеморт еще тише, и Гарри почувствовал исходящую от него опасность. — Я завладел сильнейшей палочкой в мире, а она не работает! Она выглядит, как самая обыкновенная волшебная палочка, и я не чувствую, что я обладаю теперь какой‑то особой силой. Ты умный человек, ты, вообще‑то, уже все понял, Северус.

— Я не совсем понимаю, мой лорд, — медленно проговорил Снейп, не поднимая взгляда.

— Нет, понимаешь. Ты был очень предан и полезен мне. Но, пока ты жив, я не могу стать полноправным хозяином Старшей палочки.

Он неожиданно взмахнул рукой. Гарри смотрел, будто при замедленной съемке, как шар с Нагайни приближался к Снейпу, как змея поднялась на хвосте. Он в ужасе смотрел на нее и, неожиданно для самого себя, прошептал:

— Как же так? — всего несколько слов прозвучали на парселтанге — змея застыла и начала крутить головой.

Потом произошло много вещей одновременно: Гермиона вскрикнула, Волдеморт закричал: «Авада Кедавра!», Нагайни запуталась в смысле жизни окончательно. Зеленая вспышка, потом красная, потом еще несколько. Гарри, как водится, потерял очки и пытался их нащупать на полу, когда на него швырнули Рона. А потом все потемнело…

Теперь было прохладно, следовательно, они уже находились где‑то на улице. Гарри ощупал разбитые очки и прохрипел: «Репаро!» — его рот был полон пыли. Кто‑то трансгрессировал и спас их всех… Их всех?

— ИДИОТ! Глупее всех придурков, каких я только знал!

Гарри впал в полное замешательство. Он надел очки и различил нечетких Рона и Гермиону. А над ним возвышался, вне себя от ярости, Северус Снейп собственной персоной.