— Для обыска квартиры гражданина Скворцова у нас должны быть веские основания. Куда более веские, нежели ваша уверенность.

— Почему это моей уверенности недостаточно? — воскликнула Екатерина Дмитриевна. — По вашему я вру?

— Успокойтесь, гражданочка, успокойтесь, — Спиваков отечески положил женщине руку на плечо и тяжело вздохнул. Не хотелось ему объяснять этой несчастной женщине, что шансов найти ее украденное из квартиры добро нет. Раскрываемость по квартирным кражам в их районе была самая низкая по городу. — Мы не всесильны. У нас дел выше крыши, а людей не хватает. Средств тоже…

— Средств? — Екатерина Дмитриевна оживилась. — Я дам вам средства. У меня есть деньги. Я вас умоляю!

И она судорожно стала рыться в сумочке, словно собиралась достать эти самые средства, которые помогут расшевелить обедневшую и обезлюдившую милицию.

— Что вы делаете? — воскликнул Спиваков.

— У меня есть деньги! — женщина схватила следователя за руки. — Сделайте что-нибудь! Найдите мне картину! Или я наложу на себя руки. Это же Дейнека! Я вас умоляю.

— Даже если бы это был Рубенс, или Рембрант — вздохнул Спиваков. — Дела ведутся в порядке очередности.

— Виктор Иванович! — Женщина разрыдалась и повалилась на стул, спинка которого жалобно заскрипела и затрещала под ее тяжестью. — Я умираю!

— Екатерина Дмитриевна! Екатерина Дмитриевна! — Спиваков засуетился. Он бросился к графину, бросив на произвол судьбы пострадавшую. Та медленно словно кисель сползла со стула на пол. — Прекратите пожалуйста истерику! Попейте лучше водички!

— Что случилось? — в кабинет заглянул напарник Спивакова Руслан Гюнтер.

— Помоги поднять ее! — жалобно попросил его Свиваков.

Вместе с Гюнтером они с трудом водрузили Екатерину Дмитриевну обратно на стул и чуть ли не с силой всучили ей стакан с водой. Женщина стала пить большими жадными глотками. Она давилась, и ее зубы стучали о стекло стакана.