— Садитесь, тетя Катя, — Вера подвела женщину к креслу, и та плюхнулась в него с таким видом, словно только что пробежала стометровку. — И расскажите, что у вас произошло.

— Горе у меня! — тут же запричитала тетя Катя. — Ой, у меня такое горе!

— Да, сюда просто так не ходят, — безо особого сочувствия заметила Азарова. — Вам известны мои условия?

— Да, тысяча долларов в неделю. Меня вполне устраивает. Я заплачу.

— Оплата вперед.

— Да, да, конечно, — тетя Катя полезла в сумочку и достала пять сотенных бумажек, протянула их Марине. Та взяла их, пересчитала и тщательно просмотрела на свет. Затем положила в карман жакета:

— Теперь говорите, что у вас произошло.

Вера с удивлением и во все глаза смотрела на Азарову, та совершенно не обращала на нее внимания, полностью поглощенная тетей Катей.

— Ой, у меня такое горе! — опять запричитала тетя Катя. — Такое горе, просто сердце разрывается от боли. Ой, я не переживу!

Женщина закатила глаза и опрокинула назад голову, чтобы разрыдаться.

— Хотите коньяку? — вдруг спросила ее Марина.

Голова тети Кати тут же вернулась на место:

— С лимончиком?

— Хоть с двумя! У нас солидная фирма. — Марина сделала какую-то особенно сложную фигуру, и ее кресло опять оказалось за столом, под крышкой которого скрывался бар с охлаждением. Вернулась она с бутылкой армянского коньяка, блюдечком с лимонными ломтиками и рюмочкой, которую наполнила да краев и протянула тете Кате. Та хлопнула ее словно водку, занюхала лимоном, после чего бросила его в свой маленький похожий на бантик рот. На секунду скривилась и смахнула с глаз набежавшую слезу:

— Ох хорошо! Полегчало. Прямо камень с души. Теперь можно и поговорить.

— Ну вот ваше давление нормализовалось, и мы вас слушаем, — Марина была сама любезность. — Давайте, рассказывайте.

— А что рассказывать? Ограбили меня. Вот уж месяц прошел.