Мне не хотелось этого потому, что загадочные темные тени, преследующие меня в дальних углах сада, у калитки, болтающейся на полуразрушенном каменном заборе, в мрачных пыльных углах комнат, каждая из которых имеет свой, отличный от других странный запах и атмосферу, – все они создавали вокруг этого странного дома ореол сладкого страха. Я глупо чувствовала себя принцессой, получившей по наследству замок Дракулы или какую-то подобную готическую развалюху, пропитанную насквозь стонами невинноубиенных и холодными прикосновениями покойных маньяков. Даже не верится, что первую награду я получила когда-то за то, что написала подобную же халтуру, которая разошлась по всему миру не хуже отравы Бургер-Кинга, а потом наша кинопромышленность осчастливила массу зрителей двумя экранизациями этого бреда. Хорошо еще, что к сценарию первого я сама приложила руку, иначе получилось бы еще более несусветное нечто, вроде того, которое сейчас идет по Скай-Фай. Уже бог знает, какая серия…

Здесь не было ни фирменных летучих мышей, ни светящихся черепов, ни ледяного хохота по ночам, ни таинственно колышущихся призрачных занавесей. Просто дикая, оглушающая тишина. И вечное ощущение чужого взгляда, точно кто-то постоянно стоял за спиной. Кто-то неизвестный, а поэтому – страшный. Мертвящая разруха, царящая здесь, как мне признался мой агент уже на вечеринке по случаю новоселья, отпугнула не одного покупателя, поэтому та контора по продаже недвижимости была готова не только продать мне этот дом, но и оплатить все расходы по моему переезду и даже осчастливила меня потом на празднике ящиком шампанского. Ужасного, кстати. Подозреваю, что последним реверансом я была им обязана проискам именно Мэтта, того самого талантливого молодого человека, который убедил меня, что автор триллеров и мистических кровавых драм просто обязан жить в подобном месте.

"В самом деле, Конни", - подвел он итог уже под конец вечера, самодовольно развалясь в самом лучшем кресле из тех, которые были в этой халупе. – "Это шикарная реклама. А то, что вокруг сплошные болота, тебе только на руку: ни один придурок не сунется за автографом или твоими трусиками".