Могилу Добби он нашёл сразу. Кусты вокруг холмика разрослись и заслонили его полностью, но с одной стороны был оставлен проход. За могилой ухаживали: трава на холмике была аккуратно подстрижена, белый камень в изголовье был чист. «Здесь лежит Добби, свободный домовик» прочитал Гарри надпись, которую он выжег волшебной палочкой двадцать лет назад. Скамейки около могилы не было, и Гарри сел прямо на землю. Он хотел принести что-нибудь на могилу Добби, например, пару разномастных носков, которые домовик обожал дарить, но потом раздумал. Он представил себе, как эти носки будут лежать на могиле, станут мокрыми и грязными, как их найдёт Билл или Флер, которые придут убирать, как они будут думать, что сделать с этими носками, выбросить, или оставить… Неловко, ненужно и неудобно. Гарри вздохнул, поднялся, ещё раз оглядел могилу, сохраняя её в памяти, и вернулся в дом.

— Мужчины, к столу, к столу! — крикнула Флер, заглядывая в гостиную, — свою д`гагоценную бутылку можете взять с собой!

Флер говорила по-английски уже почти без акцента, но французская картавость иногда всё-таки в её речи проскальзывала, особенно, когда она говорила громко.

Вечером, проводив гостей, Мари-Виктуар и Тедди ушли к себе. Обстановка небольшой комнаты на втором этаже с окном на море явственно говорила об интересах её хозяев. Над кроватью висели теннисные ракетки Мари-Виктуар, а книжная полка над письменным столом прогибалась под тяжестью магловских книг и журналов по физике времени. На столе красовался новенький ноутбук.

Мари-Виктуар присела к туалетному столику, а Тедди с радостным стоном повалился на кровать:

— Уф-ф-ф, устал! Да ещё дядя Гарри на меня страху нагнал, что министру нажалуется, и наши опыты прикроют, но всё вроде обошлось.

Мари-Виктуар повернулась к Тедди:

— Знаешь, всё-таки странный человек твой крёстный, иногда я его просто боюсь.

— Боишься? — удивился Тедди, — дяди Гарри? Из-за чего? Не понимаю…