Завтрак Гарри лежал на столе, о чем сообщала записка, нацарапанная корявым старческим почерком. В ней же были и указания по работе. В свое отсутствие Миссис Фигг поручала Гарри вычистить парочку ковров – то есть, как минимум, штук восемь.

Вложив в глубокий страдальческий вздох всё своё разочарование жизнью, Гарри взял специальную щётку, тряпку и ведро, полное мыльной пены, (нет–нет, никакого пылесоса, только руками и, понятное дело, никакой магии – он же несовершеннолетний волшебник) и уныло поплёлся на каторгу. Похоже, эти ковры не чистили со дня их создания, веке так в шестнадцатом! Он медленно возил щеткой по ковру, пытаясь прогнать сонливость. Глаза предательски слипались. И чего ради он так рано вскочил? Ах, да, ему же снилось что‑то необычное.

Гарри нередко мучили кошмары, ему снилась зелёная вспышка от заклинания, отнявшая жизнь его родителей. Снился ледяной смех Волана‑де–Морта и крики ужаса матери. Снился мёртвый Седрик, лежащий на земле с остекленевшими глазами. Снился Сириус, бесконечно падающий куда‑то вниз, в арку безвременья. Тогда Гарри резко вскакивал, весь в поту, с колотящимся где‑то в горле сердце, с раскалывающей голову болью в шраме. Но сейчас всё было иначе. Он опять резко проснулся, но не было всепоглощающего чувства ужаса, охватывавшего всё существо, не было паники и липкой холодной испарины, сердце не билось о рёбра как безумное, испуганные мысли не метались в голове, заполненной остатками ночного кошмара. Голос, какой‑то знакомый голос говорил ему помочь кому‑то. Ей. Или показалось? Послышалось. Почудилось… Но голос всё ещё явственно звучал в ушах. Кто же эта она?

Поток мыслей прервал неясный шорох в соседней комнате. Сонливость сняло как рукой.

Странно, ведь я в доме один. Миссис Фигг не могла так быстро вернуться, прислугу она не держит, так кто же это? Мыши? Сквозняк? Воры? Да что здесь брать! Кому нужны эти пропахшие плесенью ковры? Деньги Миссис Фигг держит в банке, однако, грабителю об этом может быть неизвестно… – сразу насторожился Гарри.