Это старое барахло, что ли, антиквариат? Может, оно ещё и историческую ценность собой представляет? Куплено, небось, во времена Тутанхамона или какого‑нибудь Балдура Косоглазого, – усмехнулся про себя Гарри, лихорадочно роясь в груде разбитых пластинок. Перси не отставал от него.

Хлам опять раскидали по всему чердаку, будто Гарри и не убирался вовсе. Мирабелла буйствовала и неистовствовала уже в коридоре, ведущем на чердак:

— Я уже иду, я уже приближаюсь…

— Только этой полоумной нам сейчас не хватало, Арабелла чокнутая, и её сестрица, небось, недалеко от неё ушла. И палочку я не взял, – сетовал Перси вслух.

— И моя на дне чемодана… – Гарри даже зажмурился от ужаса необратимого появления Мирабеллы. Она увидит вновь раскиданное хламьё, незнакомого молодого человека в странной одежде, да ещё чемоданы Гарри. Прощай, Нора, здравствуйте Дурсли и полиция… Пока они всё объяснят, пока Миссис Фигг успокоит свою сестру и заверит, что это всего–навсего соседский мальчишка и его друг, а не воры–рецидивисты со стажем… Лучше исчезнуть как можно быстрее.

Голова Мирабеллы показалась в люке – она была удивительно похожа на сестру, даже бородавка на носу имелась – и в эту же секунду Гарри увидел портал, пластинка светилась голубоватым светом.

— Перси! Вот он! Давай на счёт три! – Гарри дотянулся одной рукой до портала, другой обнял свой багаж, и его понесло, закружило, до звёздочек в глазах, куда‑то бросило. А когда он несмело открыл их, то увидел прямо перед собой Нору.

Прощайте, Миссис Фигг и её сестра, прощайте, Дурсли, здравствуй, свобода!

***

Бриллианты звёзды ярко сверкали на чёрном бархате неба. Ночной воздух был свежий и прохладный, вкусный воздух свободы…

— Давай, помогу нести вещи, – сказал Перси, – иди в дом, а я – следом за тобой.