За многие мили от кабинета Премьер-министра тот же зябкий туман, который клубился за его окном, плыл над грязной рекой, бегущей между высокими захламленными берегами. Огромная труба — останки заброшенной мельницы — возвышалась грозной тенью. Тишину не нарушал ни один звук, кроме шепота темной воды, и вокруг не было признаков жизни, кроме тощей лисицы, крадущейся по берегу в надежде учуять в высокой траве старую обертку от рыбы с картофелем.

Но вот прямо из разреженного воздуха у реки с легким хлопком появилась стройная фигура в капюшоне. Лиса застыла, не сводя осторожных глаз с нового объекта. Одно мгновение он, казалось, пытался сориентироваться в пространстве, затем пошел вперед быстрыми шагами, шурша по траве полами длинного плаща.

Раздался второй, боле громкий хлопок, и материализовалась еще одна фигура в капюшоне.

— Подожди!

Резкий крик напугал лису, распластавшуюся в траве. Она выпрыгнула из укрытия и рванулась по берегу. Выкрик, зеленая вспышка — и мертвая лиса рухнула на землю замертво.

Вторая фигура перевернула зверя носком ботинка.

— Просто лиса, — с облегчением сказал женский голос из-под капюшона. — А я думала — вдруг, аврор… Цисси, подожди!

Но цель ее преследования, задержавшись и оглянувшись на зеленую вспышку, теперь карабкалась на берег, откуда только что упала лиса.

— Цисси… Нарцисса… Послушай…

Вторая женщина догнала первую и схватила за руку, но та выдернула ее.

— Уйди, Белла!

— Ты должна меня выслушать!

— Уже выслушала. Я все решила. Оставь меня в покое!

Женщина по имени Нарцисса выбралась наверх, где старая ограда отделяла реку от узкой улицы, мощеной булыжником. Другая женщина, Белла, не отставала. Они стояли рядом, глядя через дорогу на бесконечные ряды полуразвалившихся кирпичных домов с темными и пустыми окнами.