— Джинни, Гарри, послушайте, — серьезно сказал Кингсли, — а вы знаете, что в наше время у домашних эльфов дети рождаются невероятно редко? Если в вашем доме появился малыш-эльф, это такая примета, что лучше и быть не может!

— А… как их зовут? — спросила Гермиона.

— Как зовут малыша, мы пока не знаем, у эльфов какие-то свои обряды, настоящее имя ребенок получает, как я понял, довольно поздно, — объяснила Джинни, — её зовут Рози, а его — Добби, да вы их увидите, когда за стол сядем. Ничего мне, хозяйке, делать не дают, постоянно скандалят! — засмеялась она.

— Добби?! Я не ослышалась? — удивлённо переспросила Гермиона, — но он же…

— Да, тот Добби погиб, — вздохнул Гарри. — Наш Добби — совсем другой эльф. Но у них теперь, как я понял, «Добби» — это что-то вроде титула или почётного звания, ну, как у маглов «сэр». У нашего Добби, конечно, есть свое имя, но он предпочитает, чтобы его звали именно так…

Они стояли около заросшего болотными растениями пруда, на мостках лежало забытое игрушечное ведёрко. Августовский день заканчивался, стало прохладно, по воде пробежала рябь. Под мостками, пробуя голос для вечерней песни, нерешительно квакнула лягушка.

— Пойдёмте в дом, — поёжилась Гермиона, — что-то зябко.

На обратном пути Гермиона обратила внимание на клумбы с незнакомыми, очень яркими цветами.

— Это всё Невилл, то есть профессор Долгопупс присылает, — пояснил Гарри, — его рук дело. Он же профессор травологии, селекционер! А по-моему, он до сих пор влюблен в Джинни, вот и шлёт ей цветы.

— Гарри! — укоризненно воскликнула Джинни и опять покраснела, — и ничего подобного!

— Ага, ничего подобного, как же! — ехидно ответил Гарри, — а кто тебе на прошлый день рождения волшебные тюльпаны прислал, которые голосом Элтона Джона пели? И ладно бы еще хором пели. А то, как цветок из луковицы проклюнется, сейчас же свою партию заводит, не слушая остальных. Я тогда чуть с ума не сошёл…