А Фреда нет, и никогда не будет. Мы всегда хотели, чтобы деньги можно было тратить, не опасаясь, что этот или этот вот галлеон последний, а теперь галлеонов полно, а тратить их не хочется. Не на что и не для кого. Понимаешь, Гарри? Не для кого! Страшная это штука, когда не для кого работать, зарабатывать, тратить деньги и вообще жить.

— Но у вас… у нас, — поправилась Гермиона, — большая семья, мы же все вместе…

— Нет, это вы все вместе, вы! — горько сказал Джордж, — это ваша семья и ваши дети! Даже родителям я больше не нужен, у матери полон дом внуков, а отец совсем свихнулся на своих магловских железках, чуть ли не ночует в министерстве. Мы с Фредом были как один человек, поймите вы! Вот представь, Гарри, у тебя было две руки, и вдруг ты лишаешься одной. Со временем, конечно, привыкаешь обходиться и одной, но вот бывает — роняешь что-то, надо бы подхватить, а руки-то и нет! Вот так теперь и у меня. Без Фреда я не человек, а так, половинка человека. У меня половина души умерла… А-а-а… — Джордж достал из-под стола бутылку огневиски, с отвращением выплеснул чай на пол, налил виски в чайную чашку и залпом выпил, давясь и кашляя.

— И пить не могу, и не пить не могу, — сказал он. — Как выпью, голова раскалывается, а трезвым заснуть не могу. Который год уже…

— Послушай, Джордж, — тихо сказал Гарри, — пока это тайна, но не от тебя, тебе я скажу. Грядут события. Понимаешь? Старое зло пробуждается. Министерство собирает команду. Я назначен директором Хогвартса, Гермиона со мной, Невилл уже в школе, присоединяйся! За себя и за Фреда. Ты сможешь отомстить за него. Окончательно отомстить, понимаешь?

— Какое еще зло? — пьяно удивился Джордж. — Волан-де-Морт? Так ты же его уделал… Ни пожирателей смерти, ни дементоров, ни черных магов — благодать! Послушай, мирное время — лучшее время для торговли! У меня вот есть пара идеек…