Вскоре миссис Уизли распустила их, заметив, что все они, кроме Фреда и Джорджа, клюют носом.

Но когда Гарри оказался в постели, сон долго не шел к нему. В окно светила луна, которая достигла фазы полнолуния. Здесь она была немного другой, чем в доме Дурсли.

Дурсли…

Гарри понял, что он хоть как-то, но любил их. Как бы странным это не казалось, но он скучал по ним. Даже Дадли хотелось увидеть. Тетя Петуния и дядя Вернон сейчас наверное с ума сходят от счастья. Конечно, отделаться от своего ненормального родственника было бы для них очень хорошим событием. Но если бы Гарри знал, что сейчас чувствовала Петуния Дурсли…

Как раз в этот момент она горевала. Она горько плакала. Она вспоминала свою сестру, которой поклялась, когда-то давным-давно, еще задолго перед рождением Гарри, что если что-то случиться, то они будут хранить детей друг друга как собственных. Еще она вспомнила еще одну необдуманную клятву. Она поклялась загадочному Альбусу Дамблдору, что она во что бы это ни стало сохранит жизнь Гарри. И если с «этим мерзким Поттером-младшим что-то случится, она будет во всем виновата, и не простит себе это.

Но Гарри не смог долго думать о своих родственниках, и уснул.

Он спал настолько крепко, что единственное, что он заметил и запомнил в своих снах было то, что он видел того загадочного Грима, который якобы преследовал его еще на третьем году обучения в Хогвартсе.

Утром они позавтракали, и миссис Уизли сказала им:

— Поскольку Чарли прилетит из Румынии только к обеду, то пока вы полностью свободны. Как только вы мне понадобитесь, я найду способ сообщить вам об этом. — она убрала все со стола, и заставила посуду в мойке мыться, изредка руководя процессом своей волшебной палочкой.

Они встали из-за стола, и Фред предложил немного поиграть в квиддич. Хотя бы вшестером. Тем более, как оказалось, недавно где-то в лесу они сделали немного уменьшенную копию школьного стадиона. Деревья там были очень высокие, чтобы играть незаметно. А набор Джордж недавно купил в Косом переулке.