Дзирт кивнул. Трудно не согласиться. Насколько ему самому легче было бы жить, если бы его жизнь на Севере оставалась бесконечной битвой! В глубине души, конечно, Дзирт был согласен с Бренором. Но разумом он понимал другое. Когда Обальд предложил перемирие, несговорчивость Мифрил Халла поставила бы клан Бренора перед десятками тысяч орков Обальда в войне, которую дворфы в одиночку никогда не смогли бы выиграть. Но если бы преемник Обальда решил нарушить соглашение, то новая война настроила бы все добрые королевства Серебряных Земель против Многих Стрел. Жестокая усмешка скользнула по суровому лицу дроу, но быстро превратилась в гримасу, поскольку он вспомнил многих орков, по крайней мере нескольких, ставших его друзьями за это время… Прочло почти четыре десятилетия.

— Ты поступил правильно, Бренор, — сказал он. — Благодаря мудрому решению подписать тот свиток многие, многие тысячи прожили свои жизни, которые были бы отобраны у них во время кровавой войны.

— Я не могу сделать этого снова, — ответил Бренор, покачав головой. — Я многого не достиг, эльф. Сделав все, что я смог сделать здесь, я не поступил бы так снова.

Он зачерпнул кружкой из открытого бочонка, стоящего между креслами, и сделал большой глоток.

— Думаешь, он все еще там? — задумчиво спросил Бренор сквозь пену на бороде. — В холоде и снегах?

— Если так, — ответил ему Дзирт, — тебе следует помнить, что Вульфгар там, где он хочет быть.

— Да, но, держу пари, его старые кости напоминают ему о его упрямстве на каждом шагу! — ответил Бренор, и эта шутка была тем глотком радости, в которой сейчас они оба нуждались. Дзирт улыбнулся дворфу, но одно слово Бренора его кольнуло: «старые». Эльф наблюдал за ходом времени, и тогда как для него, долгоживущего существа, менялись только цифры в календаре, для Вульфгара, если он все еще жив там, в Долине Ледяного Ветра, наступает семидесятый год жизни. Эта действительность глубоко поразила Дзирта.