Тут в кают-компании появилась Яна, и Осетр тут же забыл о патлатых художниках.

«Яна… — прошептал он мысленно. — Яна! Яночка!»

Удивительное дело, совсем немного времени прошло с момента их расставания, а сейчас Осетру казалось, будто минуло сто лет. Ладно, пусть не календарных, а световых, и пусть не сто… а сколько там?., но ведь минуло же!

Он встал, резко дернул головой в приветствии, отставил стул для мегеры (она взглянула на него гораздо благосклоннее, чем при знакомстве), потом для Яны.

— Вы очень любезны, офицер!

— А их, наверное, учат любезности, — сказала Яна.

Судя по тону, она была не в духе. Возможно, поспорила с нянькой, насколько приличной девушке допустимо опаздывать к завтраку после релаксационного дна. А может, ей уже наскучила компания нового знакомого. Кто их, этих великородных барышень, знает!

— «Росомах» несомненно учат этике светского общения, — сказал Осетр, поскольку не знал, с чего начать разговор. — Хотя в повседневной жизни мы подчиняемся требованиям устава.

Похоже, Яна и сама поняла, что ее резкость ничем не оправдана.

— Извините, Остромир! Не знаю, что на меня нашло…

Поскольку Осетр по-прежнему не знал, что сказать, он только учтиво кивнул головой.

— А скажите, офицер, — зато мегера сегодня была учтива, — вы откуда родом?

Наверное, ее за прошедшее с последней встречи время изрядно повоспитывали. Неужели Яна?..

— Если это не военная тайна, конечно.

— Нет, не тайна, — сказал Осетр. И зачем-то соврал: — Я родом с Белого Зимовья.

— А где это?

— В Приграничье. Рядом с Великим Мерканским Орденом. Около сотни световых лет от кордона.

— А ваши батюшка и матушка по-прежнему там живут? — спросила мегера.